Христианство в контексте религиозной истории народов мира

Х

17 ноября в рамках XXII богословской конференции ПСТГУ прошла работа секции, посвященной актуальным вопросам религиоведения:

Христианство в контексте религиозной истории народов мира.

Общей темой секции стала проблема места христианства в истории религии, рассматривавшаяся докладчиками в различных перспективах. Предметом рассмотрения стали и вопросы истории античных религий, сравнительное изучение христианства и нехристианских религий, и проблемы современного польского католицизма, видение места христианства в истории религии, намеченное в различных направлениях религиоведческой мысли, проблематика христианских предпосылок науки о религии. В работе секции приняли участие представители кафедры Философии религии и религиозных аспектов культуры БФ ПСТГУ, Центра изучения религии РГГУ, Философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, гости из Люблинского и Ягеллонского университетов (Польша). Работой секции руководил д.филос.н. К.М. Антонов.

Первым выступил директор Центра изучения религий РГГУ Н.В. Шабуров с докладом “Обоснование почитания священных изображений в позднеантичной мистике и у иконопочитателей”. В начале выступления было указано на то, что историческое изучение религиозных явлений не может быть самодостаточным, необходимо понять традицию, к которой принадлежат исследуемые факты, что обращает нас к установлению смыслов явлений. Предложенное утверждение было проиллюстрировано сопоставлением почитания священных изображений, как оно представлено в позднеантичном трактате герметического корпуса, где содержится диалог Гермеса с Асклепием о существовании богов, “которых делают люди”, – с текстами иконоборцев и защитников иконопочитания. Докладчик показал, что при формальном сходстве обычаев почитания изображений точка зрения, выраженная в сочинениях Иоанна Дамаскина и Феодора Студита, существенно отличается от поздеантичного понимания идолопочитания: определяющим различием является неотождествление образа с первообразом.

В следующем докладе — «Иисусова молитва и практика Нианфо (Нимбутцу)» — проф. Кш. Косиор (Люблинский ун-т им. Марии Склодовской-Кюри, Польша) представил интересный сравнительный анализ медитативных практик, связанных с буддийской махаянистской традицией Чистой Земли, центром которой является образ Будды Амитабхи. Для данной традиции характерна практика призывания имени этого Будды, обещавшего каждому, кто с доверчивостью будет взывать к нему — воскресение в Чистой Земле и достижение состояния Будды. Выявляя черты сходства буддийских и христианских практик, автор, следуя М. Элиаде, видит их источник в единстве природы человека как homo religiosus

Сотрудник кафедры Философии религии и религиоведения философского ф-та МГУ и кафедры Философии религии и религиозных аспектов культуры БФ ПСТГУ к.филос.н. И.С. Вевюрко  выступил с докладом «Септуагинта и христианство». По мнению автора особенностей Септуагинты, которые не только лучше всего прочитываются в контексте Нового Завета, но и объясняют его истоки, много, и они разнообразны. Именно в греческой Библии  содержится исчисление времени от сотворения мира, которое объясняет массовые мессианские движения начала новой эры в том числе и хронологическими ожиданиями, ясно говорится о предвечности Христа (Пс 109:3 и не только), недвусмысленно толкуется девственное рождение (Ис 7:14), дается углубленное понимание искупительного значения невинных страданий (Дан 3:40, Иов 42:8, 2 Макк, 4 Макк), уточняется характер мирового зла (Иов 40-41), разъясняется ангелология и толкуется антропология. То, что в настоящем докладе за основу была взята тема Премудрости, сделано не без умысла: несмотря на несомненное значение памятника для раннего иудаизма и христианства, современные исследователи скептически относятся к возможности реконструкции «теологии Септуагинты» как целого: нам недостает знаний о среде, в которой формировался перевод, и более точных сведений об истории текста. Исходя из этого, можно утверждать, что наиболее плодотворным и интересным для холистского изучения Септуагинты может быть ее философский анализ, проводимый метаисторически, как бы поверх текстологии, хотя и с учетом всех ее данных.

Большой интерес у слушателей вызвали посвященные истории и современному состоянию польского католицизма доклады постоянного участника конференций ПСТГУ проф. Х. Хоффманна из Ягеллонского ун-та (Краков, Польша) — «Многообразие современного польского католицизма» — и преподавателя того же университета К. Ильницкой — «Современные попытки интронизации Христа как короля Польши» (англ. яз.). Профессор Хоффманн представил панораму становления и современного состояния различных течений польского католицизма, как тех, которые по разным причинам в той или иной мере отошли от Римо-Католической Церкви, так и находящихся внутри нее. К первым он отнес Польско-католическую Церковь, польскую народную католическую Церковь, старокатолическую Церковь в Польше, старокатолическую Церковь мариовитов, католическую Церковь мариовитов. Все они в большей или меньшей степени были генетически связаны с утрехтской унией старокатолический Церквей, хотя в настоящее время некоторые из них эту связь разорвали. Относительно вторых автор остановился на обрядовом многообразии современного польского католицизма и на различных вариантах лефевристского движения.

К. Ильницка в своем сообщении остановилась на истории и политических аспектах распространенного в современной Польше культа Иисуса-Короля и связанного с ним движения. Данный культ, восходящий к откровениям, полученным перед Второй мировой войной монахиней Розалией Целякувной, в настоящее время имеет не только значительное духовное влияние (выражающееся, в частности, в возведении гигантского памятника Иисусу-Королю в Свебодзине), но и играет определенную роль в общественной жизни современной Польши.

Доклады второй половины дня носили более теоретический, чем эмпирический, характер. Это проявилось, в частности, в докладе к.филос.н. П.Г. Носачева (ВШЭ, ПСТГУ) «История христианства в видении Рене Генона: традиционализм как метод религиоведческого исследования». Автором была подробно рассмотрена история христианства с точки зрения Генона (1886–1951) — основателя и главного теоретика современного традиционализма. Для него христианство первых веков несло закрытый эзотерический характер, но с принятием императором Константинов Миланского эдикта оно начало проявлять себя в римской культуре и появились догматы, таинства, каноническое право. К девятому веку христианство становится внешней, экзотерической религией, не имеющей для Генона никакой ценности. Лишь в отдельных его движениях сохраняется верность традиции: на западе это ордена и мистические течения, а на востоке – исихазм. Итогом доклада был вопрос: можно ли считать Генона религиоведом? — давший повод для размышлений участников о природе религиоведческой науки и проблемах демаркации научного гуманитарного знания.

Важные, но малоизвестные аспекты и проблемы истории отечественного религиоведения были затронуты д.филос.н. К.М. Антоновым (ПСТГУ) в докладе  «Соотношение христианства и язычества в историко-религиозных концепциях представителей духовно-академической науки XIX — начала XX века». По мнению автора переосмысление отношений христианства и дохристианской и внехристианской религиозности является своего рода историческим a priori истории религии как науки. В традиционном академическом богословии дохристианские верования, за исключением ветхозаветной религии, рассматривались исключительно, как писал еп. Хрисанф, «под формою заблуждения», что исключало какой-либо значимый, направленный на них познавательный интерес. Однако, в середине XIX века на смену схоластическому методу в богословии приходит метод исторический, применение которого в области философии и основного богословия и создало условия возможности исторического изучения религии в трудах О.М. Новицкого, И.А. Чистовича, еп. Хрисанфа (Ретивцева). В дальнейшем этот интерес проявлялся в работах преподавателей МДА и проф. богословия, работавших в российских университетах. Результатом стало формирование целого спектра позиций от жесткого неприятия каких бы то ни было сопоставлений христианства и язычества до эволюционистских по сути попыток вписать христианство в общий ход религиозной истории. Данная полемика очевидно способствовала обращению к эмпирическим исследованиям и происходила на фоне дисциплинарного размежевания теологии, философии религии и эмпирической науки о религии.

Длительное и заинтересованное обсуждение вызвал доклад к.филос.н. М.А. Пылаева (ЦИР РГГУ) — «Либеральная теология в феноменологии религии». по мнению автора как и либеральная теология, немецкая феноменология религии позиционирует себя как наука о религиозном сознании. Универсалистские модели священного в феноменологии религии в целом соответствуют христианской речи о священном. Так например, сравнительное исследование мистицизма Ф.Хайлера можно интерпретировать в качестве развития протестантской теологической концепции «эллинизации христианства». Религиоведческий анализ этого феномена позволяет Хайлеру говорить о нехристианской природе мистического опыта. Отмеченное автором проблематическое положение феноменологии религии как в рамках религиоведения, так и в рамках теологии и философии религии спровоцировало полемику по вопросу о соотношении этих предметных областей.

В заключение прозвучал весьма насыщенный и эмпирическим материалом, и методологической рефлексией доклад к.филос.н. И.Л. Крупника (философский ф-т МГУ, Московское религиоведческое общество) «Христианская матрица в авестологии и исследованиях зороастризма». Он был посвящен анализу нерефлексируемых исследовательских шаблонов, концептуальных матриц, проявляющихся в искусственном приспособлении изучаемых религиозных феноменов (особенно восточных) к привычной исследователю христианской модели и стремлении рассматривать эти феномены как подобные христианским. Проблема рассматривалась на материале авестологических штудий и исследований зороастризма. Автор констатировал, что в религиоведческой перспективе исследователь, с одной стороны, зависит от христианоцентричного категориального аппарата, с другой – должен соблюдать своего рода “золотую середину” между желанием осуществлять необходимые в рамках дисциплины обобщения с помощью унифицированных понятий и способностью дать, по меньшей мере, самоотчет в известной самобытности описываемых таким образом явлений. Была рассмотрена проблематичность представления образа Заратуштры как пророка: в Авесте он именуется жрецом и произносителем мантр, а потому его идеи, выраженные в Гатах не могут быть адекватно поняты вне ритуального контекста, а также без учета особого экстатического способа их получения. Автор также посвятил часть своего внимания спору о “монотеистичности” зороастрима. Он указал на предопределенность этого спора христианской матрицей и отсутствие содержательных оснований в части потекстуального обоснования подобной позиции.

1 Комментарий
старые
новые по голосам
Inline Feedbacks
View all comments
Георгий Асеев

Интересно!